Андрей Корсаков
Amor fati
Привет, Гость
  Войти…
Регистрация
  Сообщества
Опросы
Тесты
  Фоторедактор
Интересы
Поиск пользователей
  Дуэли
Аватары
Гороскоп
  Кто, Где, Когда
Игры
В онлайне
  Позитивки
Online game О!
  Случайный дневник
MindMix
Ещё…↓вниз
Отключить дизайн


Зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
   

Забыли пароль?


 
yes
Получи свой дневник!

Андрей КорсаковПерейти на страницу: « предыдущуюПредыдущая | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | следующуюСледующая »


вторник, 5 апреля 2011 г.
Мой новый рассказ о старых событиях Андрей Корсаков 05:07:58
Прозару


Джессика, (пропущеный эпизод для книги Деяния)

Андрей Корсаков




Я стал лидером нашей комунны очень легко - она просто стала никому не нужна. Основатель ее, бородатый и вечно пьяный Уолдо допился до психушки, и полиция подобрала его, когда он ходил по главной площади города в одних трусах и орал пьяные проповеди о великой чуме. Я и раньше говорил, что ему давно место в желтом доме, но эти идиоты хиппи верили ему и не хотели терять свою веру. Но когда он отправился на иглу к судебным психиатрам, вся эта толпа хиппарей осталась без присмотра. Хиппи - в нашем городе, дикость какая, простой народ чурался их. Они жили на окраине, где природа еще не была застроена домами, как в центре, или завалена мусором, как в трущобах. И были как дети малые. Идти работать никто не хотел, все хотели валяться на солнышке, читать книжки, слушать музыку и "налаживать контакт с богом". Про вечно укуренных мужчин и женщин я и говорить не хочу - и так все знают, что там за нравы. Я в этом притоне работал грузчиком, представьте себе. Таскал мешки, палатки, оборудование для концертов местных музыкантов. Не один, понятно - еще с парочкой ребят, но они нашли работу получше. А я остался - отрастил волосы, бороду, стал носить мешковатую одежду. Работал и не жаловался, благо мужики там слабаки, а девицы под кайфом готовы на все. Чем не жизнь? Случались скандалы с некоторыми, но я их быстро затыкал - с помощью кулаков да крика. В общем, отлупил человек пять - уже вся комунна меня уважала. Уолдо тогда мало что уже соображал, и жаловаться было некому. Но все понимали, что я, может, и бью, но навожу порядок, остужаю самых-самых идиотов. И жизнь наладилась - я все делал для них, а они помогали мне по мелочи. Ну, и раз уж Уолдо исчез с горизонта, меня буквально упросили взять контроль над ними в свои руки. Я и взял. Бросил свою квартиру, что снимал несколько лет, и поселился в бараках, что я же со своими друзьями-строителям­и-грузчиками им и построил. Жил один, домохозяйки из этих девиц никакие, плюс запах дури в доме я не выношу.

А потом я встретил ее. Подробнее…
Вся заплаканная, носом шмыгает, косметика пятнами по лицу, но невероятно красивая. Просто какая-то фотомодель, не совру, если так скажу. Стоит и плачет, и было это на вокзале. На плече у нее была спортивная сумка; одета просто, но по лицу же видно, что не из простых. Я решил не подходить к ней - мало ли, может с мужем или родителями поссорилась. Но нет - постояла минут пять, вытерла лицо носовым платком, и пошла прочь. Я, как бы это сказать, решил за ней проследить. Куда пойдет одинокая красивая девушка в слезах? Ну, вот она отошла от вокзала, и начала просто бродить по улице. Тут я понял, что она не местная. Одна и в чужом городе.

Я набрался смелости и подошел к ней. Спросил, как дела, а она все молчала. Я сказал, что если вы потерялись, то может вам сходить в полицию, и вас отправят домой. Она сказала, что домой никогда не вернется. Я спросил, а что же она будет делать у нас, может у нее тут друзья. Она ответила, что друзей у нее нет, и она просто хочет быть подальше от дома и там, где ее никто не знает. Я посоветовал ей дешевую гостиницу, но она не знала, как туда пройти. Я объяснил на словах, но она не поняла, и я напросился ее проводить. Она согласилась. Я был в джинсах, старой футболке, с шевелюрой и бородой - подозрительный типчик, скажу я вам, но ее это почему-то не пугало. Я проводил ее до гостиницы, а по пути рассказывал ей про то, как у нас тут дела и что я лидер комунны хиппи. Она посмеялась и сказала, что хиппи наивные люди, на что я улыбнулся и сказал, что согласен с ней. Ведь я был не хиппи, а лидером хиппи - это большая разница. Я ее не расспрашивал о прошлом и о том, откуда она, и что же там случилось, отчего она сбежала вся в слезах. Проводил ее до отеля, попрощался и пошел домой.

Но я вам скажу, она была очень красивая. Просто до одури. Все черты лица, глаза, волосы, общий внешний вид - все поражало меня. Я шел домой и думал что вот он, конец спокойной жизни. Влюбился я сразу и по уши. Красивая, чудесная, потрясающая, восхитительная, ошеломляющая. Дома я сидел и думал, как бы ее не потерять - поживет она в гостинице, одумается и уедет. А я буду тут, как дурак, сидеть и плеваться от вида наших поддатых «телок». И я решил завтра утром шататься возле отеля, может я ее встречу. Благо там рядом был парк, и лавочки, и можно было, сидя на них, наблюдать за входом и выходом. Я всю ночь промучался от дикого желания быть рядом с ней, заснул под утро, а потом по будильнику подскочил, собрался, оделся поприличнее - джинсы новые, белая рубашка, хорошие ботинки, и побежал туда. Уселся на лавочку и сидел. Наблюдал. Я думал, что может, она уже ушла. Или ночью сбежала, но это вряд ли. Все-таки сейчас семь утра, а она замоталась, перенервничала, и наверняка будет спать до обеда. Я купил себе в лотке коробочку с китайской едой, и стал поджидать ее. И ведь дождался. Вы бы видели ее – богиня! слегка помятая, слегка обиженная на все на свете, но у меня сердце ушло в пятки от понимания того, что такие красотки не про меня. Но все шло как по маслу - она заметила меня и улыбнулась. Я подошел к ней и сказал, что часто здесь бываю по делам.
- Я тут по парку прогуливаюсь, надо стряхнуть сон, - сказала она.
- Я не помешаю вам? - спросил я, так осторожно.
- Нет, конечно.
- Ну, знаете ли, просто ж это подозрительно - вы тут совсем одна, а я вечно хожу за вами...
Она только улыбнулась. Мы гуляли по парку, и я понимал, что ей просто нужно с кем-то поговорить, не молчать, делать вид, что все хорошо, что жизнь начата заново. Она спрашивала у меня про мою "комунну", а я ей выкладывал в подробностях. Что, как, когда - скрывать нам нечего, а что травку там все курят, так это даже полицию не волнует. Некоторые копы сами у нас закупались на выходные, но это я так, мельком упомянул. Я старался не затрагивать вопрос личной жизни, чтобы вообще не сводить разговор к любовной теме - мало ли, еще подумает, что я к ней «прифакиваюсь», как говорят наши. Но она сама начала - спросила, женат ли я. Ответил, что жизнь лидера сложная, так как все хотят за счет меня поднять свой социальный статус, и любят не меня, а мое положение. Она понимающе кивала. Потом я выяснил, что она работала психиатром у себя в Бостоне. Во как.
- А вы меня-то не рассматриваете с профессиональной точки зрения? - спросил я.
- Что вы, вовсе нет. Я больше не работаю по профессии и не собираюсь.
- А чем же вы хотите заниматься?
- Пока не знаю. Нужно время.
- Я могу спросить, отчего вы бежите в другой город?
Она помолчала.
Потом посмотрела на меня странным таким взглядом.
- Просто проблемы, там много всего. И по работе не очень, и специалист я не самый лучший, и вообще это, наверное, не мое.
- Простите, не хотел задевать этой темы.
- А ведь вы так и не ответили на мой вопрос.
- Какой?
- Женаты ли вы.
- Почему? Ответил...
- Нет-нет, - сказал она, хитро улыбаясь, - вы сказали лишь то, что вас любят за ваш социальный статус, но это ведь не значит, что вы не женаты.
Я засмеялся - мозги у девочки были очень хорошие.
- Нет, не женат, прямо говорю.
- А вы не...?
- Нет-нет, вовсе нет. Я без ума от женщин.
Что-то в ее глазах всколыхнулось, что-то темное, когда я сказал "без ума", но быстро улеглось.
- Простите, я просто спросила.
- Ничего, это правомерный вопрос.
Я решил проверить кое-что и спросил:
- А можно спросить, вы-то сами не замужем?
- Нет. Я невыносимая. И холодная.
- А так сразу не скажешь.
- Но это так.
- Но может, - решился я, - есть мужчина, который по вам сходит с ума?
Она вздрогнула.
Натурально дрожь пробежала по всему телу.
Я даже испугался.
- Наверное, - сказала она спокойным тоном, - но я не интересовалась.
- А вы сами не....
- Нет, - улыбнулась она. Ей, видимо, понравилось, что я подколол ее в ответ.
Она, конечно, со странностями.
Но красота ее поражала, тем более здесь - парк, птички поют, солнышко, и она. Таких чувств у меня ни одна из женщин не вызывала до этого, а мне уже тридцать с лишним, все-таки.

Мы еще погуляли, и я сказал, что пусть она заходит к нам, в комунну, в бараки, посмотрит, как мы живем. И она согласилась. Я сказал, что если она боится идти к незнакомым людям, то лучше пусть не идет, но она лишь улыбнулась. Даже как-то странно. Я чуть было не подумал, что она прямо как наши хиппи девочки, такая же на все ведущаяся, но понял, что это не так. Просто у нее кризис, и идти некуда.

И она пришла. Наши все собрались поглазеть на нее. Все местные мужики, так же как и я, оторопели от такой красотки, а все местные девицы дружно ее возненавидели про себя. Но виду никто не подал; я с ней походил по нашим домишкам, показал красивый лес за домами, вид на пруд, показал и где я живу. Походили минут двадцать, и наши на нее все время пялились, как дети, ей-богу. Я уже начал даже шикать на них, чтобы не испепелили глазами. Я не стал ее приглашать к себе, чтобы не пугать - мало ли что еще подумает. Так и сказал:
- Не хочу вас к себе приглашать. Во-первых, у меня беспорядок, а во-вторых, вы меня знаете всего-то полтора дня.
- Да ничего, не волнуйтесь, - сказала она. - Я уже пойду в отель, проводите меня?
- Конечно.
А я видел, что ей понравилось у нас. Вернее, ей понравилось, что я там главный. Девицы любят начальников. Ей пришлось по душе, как я там командую, что все у меня в подчинении. Я проводил ее до отеля.
- Вот, наверное, и все, - сказал я. - Мы погуляли, поболтали…. Я бы предложил еще раз встретиться, но вы воспримете это как приглашение на свидание.
- Наверное, - сказала она задумчиво. - Но я никого здесь кроме вас не знаю.
- Это ничего, - сказал я. – Может, вы вернетесь домой, а может, вы еще с кем-то познакомитесь. В более цивилизованных местах, а не с хиппарями.
- Домой я не вернусь, - отрезала она. - Ну, разве что еще познакомлюсь с кем-то. А пока я знакома только с вами и вашими друзьями.
- Скорее, подчиненными.
- Почему бы вам не придти ко мне завтра утром? Потом бы съездили к вам, и я посмотрела бы вашу квартиру.
Она сказала "посмотрела", будто бы врач на осмотре "я осмотрю больного".
- Комнатушку, я бы сказал.
- Так вы не против?
Как я мог быть против? Сказал, что не настаиваю, и если назавтра она передумает, то я не обижусь.

И наутро был у нее, а весь вечер до этого прибирался в своей холостяцкой комнатушке. Мы ехали на автобусе, утреннем, полупустом - кто ж будет в восемь часов воскресенья разъезжать? Мило болтали о том, о сем. Она была очень умная - иногда она говорила такое, о чем я даже понятия не имел, и половины слов не понимал. Она же врач же по образованию и по специальности, психиатр. Может, это ее задело, когда я сказал "без ума" и "сходит по вас с ума" - ведь у нее по работе проблемы, может ей неприятно любое напоминание о безумствах и психах. Но красота ее действительно поражала. Я смотрел на нее и у меня в голове уже проносились миллионы разных картин, и все с одним сценарием - я и она.

Наши уже на второй день попривыкли к ее присутствию. А глупая толстая Энн так и спросила "Это ваша жена? Вы будете с ней тут жить?" Я сказал, что нет, конечно, и это просто хорошая девушка, моя знакомая. Энн сказала, чтобы она оставалась у нас. Я посмотрел на свою красивую гостью - она улыбнулась, и мне показалось, что ей эта идея по душе.
Мы зашли в мой «номер». Я там прибрался, навел чистоту, а она сразу сказала:
- Зачем вы прибрались? Это выглядит так неестественно, стерильно. Как в больнице.
Я даже ошалел немножко.
- Я хотел, чтобы все было красиво и чисто, а то бы вы подумали, что я какой-то хиппи.
- Вы же их, как бы, предводитель, почему бы вам...
- Я не хочу быть на них похожим.
- Я вижу.

Клянусь вам, тут я понял, что вот оно. Она и я, мы будем тут вместе жить и любить друг друга. Она вошла в комнату как хозяйка, она смотрела на вещи в комнате, и мне казалось, что это уже ее вещи, а не мои. В тот момент я эти мысли отгонял, но было поздно. Словно бы этот мой быт пробудил в ней самку, которой захотелось иметь гнездо. Плюс она была одинока и покинута, а я был учтив, вежлив и корректен. Видимо, это были решающие факторы. А может, и нет. Но она оглядывала мой дом как свое убежище, и мне это нравилось, надежды закопошились во мне.

- Если хотите, оставайтесь у нас.
- У вас?
- Ну, мы найдем вам комнату, и платить вам не придется.
- Совсем не придется?
- Совсем. Вы же моя гостья.
- Ну...
- Я только не хочу, чтобы вы подумали, что вы будете мне за это обязаны.
- Спасибо за это, очень благородно с вашей стороны.
Как это на нее похоже - все эти слова "благородно", "большое спасибо", "прекрасно".
Она задумалась.
Я сказал:
- Вы не сомневайтесь - если вы откажетесь, я не обижусь, я же все понимаю. Мы же чужие совсем люди, я вас не знаю, вы не знаете меня, и вооб....
Она жестом остановила мое словоизлияние.
- А с чего вдруг такой интерес к моей персоне? - спросила она холодным тоном.
- Это просто желание помочь одинокому и покинутому человеку, - сказал я. - Будь на вашем месте любой другой, я поступил бы также.
И я не врал. Другое дело, что подобрать бездомного мне было бы куда менее приятно.
Дело висело на волоске.
- Я подумаю, - встряхнулась она.
- Давайте я провожу вас до отеля?
- Я уже хорошо знаю дорогу назад, спасибо.
Ну все, крышка, подумал я.
Я поторопился. Когда женщина говорит "я подумаю", значит все.
- Ну, тогда счастливого пути, - убитым голосом сказал я.
- Вы будьте уверены, я подумаю, действительно подумаю. Я это не для вида говорю.
И улыбнулась. Сердце у меня ожило.
Потом она ушла. Я остался сидеть на диванчике и думать.

Всю ночь я ворочался от размышлений - сна не было. Мысли были простые и примитивные - да или нет? мечтатель я или реалист? свершится ли чудо, или я опять останусь ни с чем? орел или решка? как долго ждать до утра! и все равно же она не придет, и так далее и тому подобное.

А утром я проснулся оттого, что в дверь стучали. Я глянул на часы - было шесть утра, до звонка будильника оставалось минут тридцать. Наверняка это ломилась одна из наших с какой-нибудь смехотворной проблемой. Я тысячу раз говорил им, чтобы они не беспокоили меня из-за ерунды, но иногда они выкуривали слишком много, а иногда бывали и серьезные проблемы... Я, как был, в пижаме и с растрепанными волосами, открыл дверь. И конечно, там стояла она. Еще красивее, чем раньше. В джинсовом костюме, с аккуратно уложенными волосами, с горящими глазами.
- Я решила, чего ждать до вечера. Я ведь еще вчера все решила.
И что я мог сказать, стоя в пижаме, и глядя на нее? На такую красивую, что при взгляде на нее у меня в груди все пело? Она ошеломляла своей внешностью все, что было и во мне, и все, что было вокруг меня. Я только и сказал, что "доброе утро". Потом сказал, что оденусь, она кивнула, а я закрыл дверь и рухнул на кровать. Полежал почти без сознания несколько секунд, потом очухался и бросился одеваться. Когда я вышел во двор, она стояла с нашими женщинами и что-то обсуждала, как будто тут и жила всю жизнь. Увидев меня, она улыбнулась, словно бы я был для нее не просто мужиком с бородой, а кем-то близким.
Я, толстая Энн, Лиззи и жена Смита (не помню, как ее зовут, до сих пор) пошли с ней подбирать ей квартирку, благо бараков я понастроил тут в давние времена уже очень много. Она осматривала все очень внимательно, но без мелочной придирчивости.
Лиззи посмотрела на меня и сказала мне на ухо "Она чудо, правда?". Я пожал плечами, разыгрывая непонимание и равнодушие. Но Лиззи шепнула мне: "Она из тех женщин, которых нельзя просто знать. Ее сразу любят, правда?". И хитро улыбнулась. Неужели мои чувства к ней так явственны?

...Она походила-походила, все осмотрела с нами, пока Лизи, Энн и жена Смита ей все показывали и рассказывали, и выбрала комнатку на самом краю нашего поселения. Небольшую, с видом на озеро. Соседкой ее оказывалась как раз жена Смита. Я даже обрадовался - ее соседом не будет какой-нибудь из наших неженатых парней. Уже ревновал, конечно.
- Можно я обоснуюсь здесь на пару недель? - спросила она у меня, как у главного. - Вы не против?
- Я? Вы шутите. Я вас сам сюда пригласил, - ответил я.
Лиззи и Энн стояли в сторонке, смотрели на нас и перешептывались.
- Девочки, - сказал я. - Вам не пора по домам?
Они ушли, хихикая. Как школьницы. Да еще под кайфом с утра, наверняка, потому что у Джинджер и Сары был какой-то праздник, и они у них ночевали, ну и сами понимаете.
- Какой вы строгий, - сказала она.
- По-другому нельзя, тем более с этими хиппи, - сказал я, стараясь не выдать радости.
Подумать только, женщина моей мечты будет жить рядом со мной!
- А у вас номер побольше остальных, - заметила она.
- Сам строил, - ответил я. - Положение обязывает. Если хотите, то когда поживете у нас и, если приживетесь, то я вам могу сделать пристройку.
- Спасибо, но пока мне и так хватит. Все лучше, чем дешевая гостиница.
- Ну, тогда я... вас оставлю, хорошо? В номере все есть, живите спокойно, - сказал я и замолк.
- Мне нравится, как у вас в комнате все сделано. Сами планировали?
- Да, под себя делал. Раз уж сам строил, то все по пожеланиям клиента.
Она улыбнулась, я улыбнулся.
Повисла пауза.
- Ну, мне пора, - наконец сказал я. - Помните, вы мне ничем не обязаны.
- Я помню, - ответила она.
Снова пауза.
- Вы хотели куда-то идти? - спросила она. - Или так и будете стоять у меня на пороге?
- Ах да, - отозвался я.
- Я приглашу вас вечером ко мне, вы не против приглашения на новоселье?
- Конечно, нет, - сказал я. - Обязательно зайду.
А мной овладела какая-то тоска, непонятная, ноющая. Раньше, еще вчера, она никого не знала в этом городе, и я был ей самым близким человеком в целом мире. А теперь... и пусть даже я понимал, что она будет жить буквально в двух шагах от меня – ведь теперь у нее заведутся друзья, знакомые, может кто-то из наших парней ей придется по душе.
А потом я направился к знакомым в город, чтобы узнать кое-что.

Вы не смотрите, что мы числимся как хиппи, у меня полно знакомых среди полиции. А копы у нас часто бывали- то пропавших людей искали, то торговцев травкой, которые у нас гостили, не буду скрывать, достаточно часто. Я пошел к знакомому копу, толстяку по кличке "слепой Джо", чтобы разузнать о моей гостье. Кто ее знает, может она такая вся добрая, красивая и вся такая из себя, по какой-то причине - может она из ФБР? Как-то слишком быстро все разворачивается... Слепого Джо прозвали слепым за то, что он чаще других умел закрывать глаза на разные события в городе.
Но никакую Джессику Кламм он не знал. В розыск ее у нас не объявляли. Я сказал ему, что может быть, ее разыскивают у нее в Бостоне. Он обещал посмотреть, но только разве что придется мне подождать еще дня два.

Эти два дня я провел «на рабочем месте», и даже провел утром собрание, дескать, вот это Джессика, она будет жить у нас, любите ее так же, как вы, чертовы хиппи, любите друг друга и окружающий мир. Она мило улыбалась, а я все никак не мог понять, что же кроется за ее божественной внешностью. Расчетливая хитрая женщина или простушка без мозгов, пошедшая за первым парнем с вокзала, или же бедная, одинокая, но благородная девушка?

Она тихо жила у себя эту пару дней, что тянулись для меня как две недели.

Я иногда наблюдал за ней через створки жалюзей на моем окне, когда она общалась с нашими, но, клянусь богом, мне казалось, что она меня видит.

Слепой Джо сказал мне, что ее разыскивают родители и начальники на работе, с которой она уволилась, но никакого файла на нее не заведено и что она чиста как стеклышко. Мои подозрения рассеялись. Еще Джо сказал, что она была преуспевающим психиатром и прилично зарабатывала, но потом уволилась с работы и через пару месяцев исчезла в неизвестном направлении, то есть появилась у нас. Что и почему - непонятно, зачем было бросать все и уезжать?
Я спросил, что теперь делать, раз ее ищут. Джо сказал, что она взрослая женщина и может ехать куда захочет, а родители паникеры. Цыпочка ее возраста и внешности не пропадет, сказал он, но родители думают, что она попала в лапы каких-то бандитов, или случилось что-то плохое. Пусть она напишет записку, а затем он передаст ее родителям и скажет, что их дочь жива-здорова, но не хочет, чтобы родители ее преследовали. Давай я скажу, добавил Джо, что она нашла хорошего мужика и живет с ним, то есть с тобой. Я почесал затылок и сказал, что, наверное, так и надо сделать. Джо съел буррито, вопросительно посмотрел на меня, и я пошел домой.

Я передал Джессике слова Джо, опуская тот факт, что он предложил выдать меня за ее мужчину.
- Прости, что я не сказал тебе о походе в полицию. Понимаешь, мне надо было проверить все. Дело не в подозрительности или в том, что я тебе не доверяю, но.... понимаешь, тут же коллектив, тихие спокойные люди, всех надо проверять, - мямлил я.
Она долгим взглядом посмотрела на меня.
- Ты же сделал это из благих побуждений, верно? Забота о людях, о своих друзьях...
- Да-да, так и есть.
- А я тебе не друг? - внезапно спросила она.
- Просто я тебя меньше знаю, вот и все, - нашелся я.
- Надеюсь, мы станем поближе знакомы, и ты будешь считать и меня за своего человека...
От слов "поближе знакомы" по моему телу побежала приятная дрожь.
- Конечно, нет сомнений!
- Ты только не выдавай меня родителям, они вечно достают меня, вечно ставят палки в колеса, всему мешают, постоянно лезут с советами...
Вот оно, подумал я.
- Так это из-за них ты убежала?
- Да.
Она соврала, я видел. Вроде лицо обычное, а тень в глазах бегает. Но я сделал вид, что поверил. А она поняла, что я сделал вид.
- Вы мне, конечно, не верите, - сказала она.
- Мне просто не очень интересно, на самом деле.
Повисла непонятная пауза. Грубовато, наверное, вышло.
- Может, оно и к лучшему, - произнесла она.
- Но вы все же напишите родителям записку, а мой друг Джо им передаст.
- Прямо сейчас и напишу, а вы прямо сейчас отнесите.
- Прямо сейчас?
- Да. Ручка и бумага есть?
Говорила снова как доктор на приеме.
- Пойдемте ко мне.
Мы пошли в мои "хоромы". Она села за мой стол, взяла мою ручку, мою бумагу и начала что-то писать, а я сидел рядом на диване и изучал ее. Если бы она была моей женой... если бы...если бы... я понимал, что она могла бы стать моим якорем, мы могли бы с ней тут жить долго и счастливо...
Но она быстро дописала и протянула бумагу мне.
- Прочтите.
- Но это же личное, между вами и вашей семьей.
- Прочтите, прошу вас.
Прямо как начальник, повелительным тоном, без особых церемоний.
Я прочел.
"Мама и папа. У меня все хорошо, я живу с хорошими друзьями и прекрасным молодым человеком, который обо мне заботится. Через некоторое время я дам вам знать, где я живу, а пока мне надо пожить своей жизнью. Джессика."
И ни одной грамматической ошибки – наши-то писали как детсадовцы.
Я посмотрел на нее. А она смотрела на меня.
- Это вы про меня?
- А вы как думаете?
Понятия не имел, что надо было ответить.
- Эм... приятно знать, что меня называют "приятным молодым человеком".
- Я написала "прекрасным", - заметила она.
- Ну, это неважно, все равно это только отчасти правда, - сказал я. - Вы живете не со мной, а рядом со мной.
- Да-да.
Снова долгий взгляд.
Держу пари, он намеренно был долгий.
Тогда я просто взял записку, сложил ее, положил в карман и сказал:
- Ну, пойдемте.
Она встала, и мы вышли из моей комнаты. Я запирал дверь и думал.

Не была бы она такой красивой, стал бы я заботиться о ней так? Наверное, стал бы, но с меньшим удовольствием. Я не хотел ее потерять, поэтому я сдерживал себя, свои решения не выпячивал, скрывал мысли, многое не сделал, что сделал бы, допустим, с Энн, или Лиззи. Стал бы я передавать записки какого-то левого мужика? Да вряд ли, позвонил бы его родителям и его забрали бы. Хотя, может, и нет, но все таки.

Я отнес записку Слепому Джо, тот обещал передать ее коллегам из Бостона по факсу. Я купил ему пивка, и мы разошлись каждый по своим делам.

…Так она и жила у нас несколько недель. А потом и месяцев. И ничего не происходило. Я имею в виду - между нами. Она тихо жила себе, вместе с нашими, даже выходила на общественные работы, общалась, праздновала наши праздники, в общем - жила с нами. С мужчинами держалась серьезно и холодно, но не без чувства юмора, с женщинами – по-дружески, но без фамильярности. Со мной же она была такой же, как всегда - мне все время казалось, что она постоянно на что-то намекает, что-то хочет мне дать понять, но ждет этого от меня. Словно хотела, чтобы я "спустил крючок", как выражался тот самый Слепой Джо. Но спустя доли секунды, когда я уже был готов это сделать, я видел в ее глазах чуть ли не могильный холод. Она явно выделяла меня из толпы этих хиппи, но мы никак не могли сблизиться, хотя мне этого очень хотелось.

Через месяц я понял, что если она уйдет от нас, то мне будет очень больно. На фоне наших замухрышек она выглядела просто богиней. Собственно, она ею и была, но среди нашего убожества... я уже отвык от красоты и стати в женщинах. Я привык видеть опустившихся, пьяненьких, под кайфом, нечесаных, вечно глупо улыбающихся девиц, а Джессика была полной противоположностью этому. С ней моя планка повысилась, я больше не спал с нашими девицами, так как не мог их даже воспринимать как женщин.

Я понимал свою позицию лидера, главного здесь, и преимущества этой позиции в глазах моей любимой Джессики, но то ли ей этого было мало, то ли я чего-то не понимал - в ней или в себе, не знаю, не берусь сказать.

…Мы сидели на деревянных ступеньках моего домика. Я только два дня назад покрыл их новым, блестящим лаком, так что они не только блестели как гриф у дорогого "Фендера", но и пахли химикатами вовсю - впрочем, запах был приятный, и нас все же окружала растительность. Мы держали по бутылке пива в руке, и смотрели на закат. Мы выпили уже изрядно - Джессика любила наше пиво, которое варила старушка Молли у себя в домашней пивоварне. Она, как обычно, молча, но заинтересованно, смотрела на темнеющее небо, а я каждые две секунды переводил взгляд с облаков на нее. В конце-концов она это заметила. И вздохнула, словно бы ей было тяжело дышать.
- Говори, сколько можно тянуть, - сказала она, глядя мне прямо в глаза.
- Что говорить? - опешил я, хотя все понял, причем сразу – ведь эти мысли снедали меня уже долгие недели.
- Говори, не тяни, - сказала она, по-прежнему сверля меня взором. Какие у нее глаза, вы бы знали.... ресницы длинные, она любила модную черную тушь.
- Джессика, ты.... то есть я.... - мне вдруг стало тяжело, словно я весь день ворочал мешки с цементом. - Я тебя люблю. Вот.
В горле пересохло, но сил поднять бутылку с пивом и освежиться у меня не было.
Ее взгляд стал каким-то странным, словно досада промелькнула в нем. Но я не уверен, я не мастак разбираться в этих мимолетных женских эмоциях.
Она аккуратно, даже медленно, поставила бутылку с пивом рядом с собой. Тихий стук стекла о дерева для меня был сейчас раскатом грома. Я не знал чего ожидать.
А она ничего не сказала и ничего не сделала, лишь снова взглянула на меня.
Она ждала. Я понял это - и поцеловал ее. Просто взял ее голову в свои руки и припал к ее губам. И она ответила мне. Сначала вяло, а потом мы целовались по-настоящему, пожирая друг друга губами и сталкиваясь языками. Через две секунды я был счастлив так, как не был никогда в жизни - ни до этого, ни после.
Мы разжали объятия и, тяжело дыша, смотрели друг на друга.
- Прости, - сказал я. - Может, не стоило.
- Стоило, - вдруг сказала она. Приятно было услышать, что она снова говорит со мной.
- Может, пойдем, выпьем чайку, холодно ведь, - сказал я. И правда, вечер был прохладным, стремительно темнело.
Я встал, подал ей руку, и поднял ее. Ее лицо оказалось рядом с моим. Я слегка коснулся ее губ своими, и легонько подтолкнул ее, как бы приглашая к себе. И она вошла в мою комнату вместе со мной.
И тут она расплакалась! Она-то, ледяная леди, вечно спокойная, рассудительная!
Она буквально схватила меня в охапку, уткнулась мне в плечо и плакала.
Я не знал, что мне вообще делать. Говорить что-то? Не говорить? В чем дело?
- Джессика, что с тобой, не надо, успокойся... ты чего? зачем, прекрати, хватит, - лепетал я какую-то чушь, пока она прижималась ко мне и использовала мое плечо как подушку для слез.
Я решился. Подхватил ее на руки, отнес на диван, положил, едва отцепив ее руки от своей шеи, и пошел на кухню. За бутылкой бурбона. Когда я вернулся, она сидела и размазывала слезы по щекам, как ребенок. Вся ее косметика потекла, и ее лицо было сине-черным. Я поставил бутылку на стол, и достал из столешницы бумажное полотенце.
- Протри лицо, - сухо сказал я.
Она кивнула, не глядя на меня, взяла полотенце и вытерла им лицо.
- Я умоюсь? - спросила она
- Конечно, - ответил я.
Она встала и прошла мимо меня в ванную.
Ожидая ее, я достал стаканы из буфета и разлил спиртное. Джессика вернулась через пару минут, и только покрасневшие глаза выдавали в ней ту заплаканную девицу, что была передо мной только что.
Я вопросительно посмотрел на нее.
А она посмотрела на бутылку.
Подошла и выпила те полстакана, что я налил ей.
Я даже рот открыл - я думал, она пила только пиво или вино, ну или иногда джин.
И она даже не поморщилась, выпила как лекарство, молча.
- Еще налить? - спросил я.
- Наливай, - решительно сказала она.
И какая красивая она была в этот момент!

..............................................................

…Инстинкты, самые древние, более древние, чем сам бог, восставали за моей спиной, словно крылья вырастали у меня, словно мышцы наливались первозданной, животной силой - и это было прекрасно. Все случилось, как должно было случиться - будто это происходило даже не с нами, а словно бы мы были первыми людьми на земле, продолжающими свой род.
А потом она уснула.
Я нагнулся к ней, поцеловать ее глаза.
От нее разило пивом и бурбоном. Она была пьяна.


Она была намного больше того, о чем я мог только мечтать! Мог ли я помыслить, что со мной, бородатым предводителем хиппи, будет жить роскошная девица, которой бы играть в голливудских фильмах или сниматься в модных, как сейчас говорят, клипах? Это были просто какие-то чудеса. Я же знал свой уровень, свое положение, и в нем не предвиделось такой роскошной женщины - максимум домохозяйка или хиппи вроде наших. Я каждый вечер смотрел на нее, и поверить не мог, что эта красотка - моя женщина, с которой я сплю, а не мечтаю о ней.
Меня мучило то, что я не живу в хорошем, современном доме, мне хотелось, чтобы помещение подходило ей. Домик-то мой был хорошо сделан, но это была жизнь на окраине, на отшибе, в общине. Я думал, что ей это не подходит. Хотя - она же сбежала из всех этих красивых домов и дорогих помещений, бросила работу в хорошем месте.... Может, ей здесь было самое место - вдали от красивых и блестящих домов, но в покое? У нас было действительно тихо и мирно, без бурь и проблем. Это была медленная, размеренная жизнь хиппи…

Джессика и сама становилась такой же, как мы. Пристрастилась к пиву, потом и к бурбону - пила как сапожник, честно говоря. Каждый раз в постели она была уже под газом, а потом и вовсе пьяной. Перестала за собой следить, иногда валялась в постели целым днями, ела, пила, слушала музыку. Переехала ко мне, конечно. И со временем я понял, что в душе она такая же хиппи, как и все наши. Ничем не отличается. Да, она обставила комнату по-другому, стала хозяйкой в моем доме, но она была теперь такая же, как и все наши. Пила, курила дурь, смотрела тупым взглядом в пространство, не хотела ни о чем думать, ничего знать.
А я же любил ее еще и за то, что она не была такая же, как и все!
Но ее привлекало наше бытие, наш быт, наши порядки. Все то, что я так не любил, хотя и терпел. Я никогда не был частью комунны, я был ее лидером, буквально отцом и защитником всех этих вечных детей. Я не пил варево Молли, я не курил дурь, я не любил валяться, глядя в пустоту. И Джессику-то я полюбил именно за то, что она не была похожа на остальных, за то, что она была совсем другая. А она... я все гадал тогда, несколько месяцев назад, почему она не боится меня, неизвестного хиппи, почему так спокойно пошла ко мне и к нам, почему осталась у нас? Да потому что ей на все было наплевать. Это был какой-то живой труп, у которого была жизнь, работа, достаток, а она потеряла все это по собственному желанию. Я не имею ни малейшего понятия, что случилось с ней там, в ее прошлой жизни, но, видимо, что-то страшное и странное. И вот она была у нас, у меня - в моей постели, рядом со мной. Но это была не та Джессика, которую я полюбил. А полюбил я иллюзию в своей голове! Я думал, что она будет жить с нами, надеялся на это, и... получил то, что хотел. Красивая, богатая девушка из высших кругов стала моей - и стала такой же, как и все те, кому я покровительствовал. Но я думал, что она будет не только со мной, но и на моей стороне, и мы рано или поздно вырвемся отсюда! Оказалось, что ей не хотелось никуда вырываться. Она хотела уйти от прошлой жизни, все забыть, опуститься на дно и на все наплевать. И при этом быть не подстилкой для хиппи в грязном притоне, а жить с человеком влиятельным, выше других... я как раз был таким. Она использовала меня - она никогда меня не любила, как не может любить труп. Ее жизнь была разрушена, и восстанавливать ее она не собиралась - она нашла тихую заводь, тихое болотце вроде нашего, и погрузилась в него, забыв обо всем. Я пытался говорить с ней, но все было бесполезно - я так и не понял, что случилось с ней там, где она жила раньше. Я не знаю, какая вина или трагедия переломила все человеческое в ней, но последствия этих событий я наблюдал рядом с собой - вечно под кайфом, вечно пьяная в постели, вечно находящаяся в состоянии сиесты женщина, которой на все было наплевать. Она вела быт, даже стирала, варила и убирала, отобрав у меня эти привычные для меня занятия - но это был не человек, это было какое-то бытовое животное, которое жило от утреннего косяка до вечернего стакана. И красота ее для меня померкла. То ли она действительно спивалась, то ли мне это казалось - я не знал, и не хотел знать. Я ненавидел себя и свою жизнь, и стал ненавидеть Джессику за ее бесцельность, за ее апатию, за ее ложь, за нежелание делиться со мной чем бы то ни было. Она не любила меня, никогда не любила. Я видел это все четче с каждым днем.

Я копил деньги на наш совместный дом, на нашу новую жизнь - благо, жизнь лидера и "отца-основателя" целой комунны имеет свои привилегии, но я больше не видел Джессику в своих мечтах рядом со мной. Что мне было взять с нее? С этой опустившейся швабры? Я даже презирал ее - наших я видел уже опустившимися, а Джессику я видел еще человеком. И от этого именно ее поведение пугало и злило, раздражало и сводило меня с ума. Мне хотелось схватить ее за плечи, долго трясти и пробудить, наконец, к жизни. Пусть бы даже она стала бы снова той богатой красоткой, которая даже не смотрит в сторону таких как я - пусть, но лишь бы снова стала человеком, стремящимся куда-то.

Может, мне не стоило ее приводить сюда, в это мое болото? Побитую жизнью, сломленную, с омертвевшей душой - и прямо-таки соблазнять ее тихим покоем затхлой тины? Наверное, но я и подумать не мог, что с ней будет такое. Что же я мог ей дать? Научных трудов я не читаю и не пишу, я не адвокат и не доктор, я.... да никто, собственно. Но я увидел в ней то, что влекло меня вверх, к каким-то достижениям, к свершениям. Увидев ее, я захотел поменять свою жизнь, начать другое дело, стать другим человеком - носить хорошие костюмы, а не джинсы, курить сигары, а не косяки, пить дорогой виски, а не пиво, и так далее. А что она увидела во мне? Путь вниз, спасение от разбитого прошлого, тишь да гладь, покой и сон. Такую маленькую смерть. А я видел и любил в ней Жизнь. Которая умирала с каждым днем, исчезала у меня на глазах, таяла в тихом тумане пьяни и кайфа. И возможно, я был в этом виноват.

И я не мог больше так жить.

Я собрал все деньги, что копил последние пять лет (куда их тратить хиппи, даже начальнику?), пересчитал их - вполне достаточно, чтобы жить безбедно. Я возьму Джессику, выгоню всех этих чертовых хиппи отсюда, мы продадим пару домиков и заживем в престижном районе города. И жизнь будет другой, все изменится.

Я потряс ее, спящую на диване, за плечо.
- Вставай, надо поговорить.
- Зачем будишь? - пробормотала она сквозь сон. - Еще только десять часов!
- Собирай свои вещи, мы уезжаем отсюда, - решительным тоном сказал я.
- Что, что-то случилось?
- Нет, ничего не случилось.
- Ты обкурился, что ли?
- Нет. Просто нам нельзя тут больше жить - тут мы зачахнем.
- Зачахнем? Жизнь идет своим чередом, милый, вот и успокойся.
- Конечно, зачахнем, Джессика. Ты пьешь, я ничем не занимаюсь... это разве жизнь?
Она села на кровати, протерла глаза.
- Не так уж много я и пью. А ты начальник, тебе мало?
- Мало. Понимаешь....
- С чего вдруг эти разговоры с утра? Ты вообще какой-то не такой уже неделю.
- Джессика, давай уедем. Давай что-то поменяем в нашей жизни, а?
- Все бросить? Все что у нас есть? Зачем?
- А что у нас есть, любимая? Ничего у нас нет.
- Нет, есть! - она начинала злиться. - У нас друзья, дом, ты начальник комунны. Чего ты хочешь - все это бросить?
- Да, хочу бросить. И друзей, обдолбышей этих, и этот деревянный домик, который ты зовешь домом, и вообще это место - все хочу бросить!
- Ты верно, пьян на лоскуты, - бросила она и пошла в ванную, щурясь от солнца, бьющего ей в глаза из окна.
- Нет, не пьян. Жизнь здесь просто мне надоела. И ты в ней портишься.
- Я порчусь? Да я чувствую себя отлично, милый, - сказала Джессика, из ванной доносился шум воды, она умывалась.
- И поэтому ты хлещешь спиртное и выкуриваешь по три косяка в день? - спросил я.
Она выключила воду и вышла из ванной с полотенцем в руках.
- Что, мне нельзя пить? Ты ставишь мне условия, так что ли?
Голос у нее был недовольным.
- Как только мы уедем, я куплю нам новый дом, мы будем жить на проценты, будем жить как все - хорошо одеваться, выходить в люди, жить!
Она помолчала, вытирая лицо полотенцем и вешая его на ручку двери. Все-таки она была неаккуратна.
- И смысл этой смены шило на мыло? - спросила наконец она.
- Другое окружение, другой район, где люди, город, магазины, театры, публика.. тебя разве прельщает перспектива остаться здесь навсегда?
- Знаешь - прельщает! - воскликнула она. - Потому я и выбрала тебя своим мужчиной - чтобы жить так, а не иначе. Хотела бы я жить в центре - оставалась бы у себя в городе. Там и городок поцивилизованней этого.
- Вот и уедем в твой город, куда хочешь - только не здесь, не надо оставаться здесь. Мы же зачахнем тут!
- Что ты зачастил - "зачахнем, зачахнем"? Мне тут хорошо, тебя все ценят, все налажено - а ты хочешь все бросить? Ты просто идиот, в этом случае. Самый настоящий.
Я проглотил это оскорбление и ответил:
- Джессика, неужели ты хочешь здесь навсегда остаться? Не видеть жизни, а жить только в этом тихом болоте?
Она посмотрела на меня мутными глазами.
- Это не болото. Так живут тысячи людей по всему миру. И я не понимаю, и понимать не хочу, почему ты хочешь уехать.
Я не знал что сказать. Я ожидал такого исхода разговора, но когда это произошло в реальности, ощутил приступ какой-то дьявольской тоски и апатии. Я хотел покончить с этим раз и навсегда. Вот только как?
Джессика посмотрела на меня.
- Ты не торопись, посиди тут, подумай - может, твои бредовые идеи тебя оставят. Лучше выпей, я вчера не весь бурбон допила, он в холодильнике.
- Ладно, - сказал я.
Мы сели на кровать, наши плечи соприкасались.
- Ну, что ты грустный такой? - сказала она. - Все хорошо, посмотри какая погода сегодня - чудесная. Сейчас я приготовлю завтрак, и твое раздражение уйдет.
Я кивнул.

.............................

Когда она уснула, как всегда - мертвецким, пьяным сном, я собрал свои вещи в рюкзак, надел свою лучшую одежду, ощупал зашитые в рубашку чеки и тихо вышел из дома. Дверь не хлопала - я сам смазывал ее, она была бесшумной. Я даже не посмотрел на пьяное тело, что звалось когда-то Джессикой, моей любимой женщиной. Через полчаса я был на вокзале. Еще через полчаса я сидел в вагоне и ждал отправления в Балтимор.
Что будет думать Джессика, или оставленные мной на произвол судьбы наркоманы - меня не волновало. Пусть живут, как хотят - курят, пьют, устраивают сиесты. Мне этого не нужно. Я взрослый человек, ведущий здоровый образ жизни. У меня куча денег, заработанных честным и тяжким трудом, и у меня, в отличие от них, большое будущее. Адью, придурки. Прощай, пьяная, вечно пьяная Джессика. Мне неинтересны твои секреты, которые я хотел когда-то выведать, мне неинтересно твое будущее – которого у тебя, между прочим, нет…Если ты захочешь стать человеком, а не укуренным овощем на грани жизни и вечного кайфа, ты меня найдешь. Уверен, я буду чертовски рад тебе, если ты придешь ко мне. Придешь такая, какой ты была, какой я тебя полюбил.

Поезд тронулся.


© Copyright: Андрей Корсаков, 2011
Свидетельство о публикации №21103311042
понедельник, 4 апреля 2011 г.
Как мне надоели мои родственники и ... Андрей Корсаков 13:24:04
Как мне надоели мои родственники и их поганые друзья, поганые знакомые со своими погаными мнениями.
Такое ощущение, что факт того, что я уехал от мамаши, вызвал у них страшную злобу и они на каждом углу орут что-то типа "ты ее должен содержать, отдавать деньги за просто так и чуть ли не с ложечки кормить".
Буду искать другую работу, лишь бы этой проклятой мамашиной тусовки и близко со мной не было.
Никогда.

комментировать 5 комментариев
воскресенье, 3 апреля 2011 г.
Джонни Депп Андрей Корсаков 19:01:59
Очередное говно от Джонни Деппа я смотреть не хочу, но сам он прикольнейший мужик.
Живет как надо, храня Кафку внутри себя.
Хороший пример нормального человека.

­­
Отдых братца на работе грузчикомhtt... Андрей Корсаков 18:27:19
Отдых братца на работе грузчиком

­­
комментировать 2 комментария
Я люблю ласковых и покорных женщин ... Андрей Корсаков 13:03:36

Я люблю ласковых и покорных женщин - умеющих за счет этой ласки спокойно жить, и своей покорностью - наслаждаться. Это большая редкость в наши дни, когда в головах у женщин феминистско-киношны­е принципы (созданные, кстати лесбиянками и мужененавистницами,­ т.е. недо-женщинами). Такие лесби-принципы нельзя принимать нормальной женщине - ибо ей дают советы недо-человеки, неудавшиеся, разложившиеся существа, находящиеся в упадке своей природы и разума. Умение быть ласковой и покорной дано не каждой, а только Настоящей Женщине - всем остальным мысль о таком поведении неприятна... что свидетельствует о том, как поражена их психика и как неисправны их женские инстинкты. То же самое в мужиках - нежелание быть сильным и мужественным, нежелание управлять в семье есть вырождение. Эмо-бои, готы, мажоры в кедах, подкаблучники в браке есть вырождение инстинкта мужчины. Само собой, их окружают такие же личности женского полу - чрезмерно активные, жесткие, озлобленные, сухие, мужиковатые (далеко не всегда внешне), не умеющие быть ласковыми и покорными. Я вообще забыл, когда видел в последний раз в этом мире эмо-боев и эмо-герл нежных девочек, наслажда